Обществу граждан - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : I-forum / / Николай Эппле: Против отчаяния 

Николай Эппле: Против отчаяния

Николай Эппле: Против отчаяния 21 сентября 2016 автор: Эппле Николай

Понимали ли мы, что эти выборы ничем хорошим не кончатся? Конечно. Уговаривали друг друга не слишком надеяться, не отключать здоровый цинизм, чтобы не разочароваться? Конечно. Надеялись все равно в глубине души, старательно делая вид, что это просто для поддержания боевого духа? Конечно! Сейчас многие обвиняют друг друга в нежелании «оторвать задницу от дивана» или, наоборот, согласии «играть с шулерами», объясняют, что на самом деле результаты выборов искажены каруселями или нафальсифицированы в ночь подсчета голосов, а так все хорошие люди конечно прошли бы; что низкая явка — это, на самом деле, спящий протест; что эта дума будет вот уже совсем-совсем-совсем слабая и нелегитимная; что если бы пришли все (варианты: никто бы не пришел, все бы быстрее свалили, все вышли бы на улицу и т.д.), это была бы победа, а так вот именно эти пришедшие (непришедшие) все и испортили. Это тяжело читать, но это очень по-человечески понятно. Мы все живые люди, мы устали от тьмы, мы надеемся, и нам больно сейчас.

У меня много претензий к «кровавому режиму», но, кажется, главная — в том, что он цинично играет с нашими надеждами. Когда кончаются деньги, он запускает разговоры о реформах, и те, кто, уже собрав чемоданы, ищут последнего предлога не валить, радостно верят. Когда санкции начинают уж слишком сильно давить на бюджет, а эпидемию ненависти к соседям надо немного охладить, они убирают на время из телевизора упырей, и умные люди начинают толковать про разрядку и спад мобилизационной волны. Когда они допускают до выборов одну из несистемных партий или снимают особенно одиозного чиновника, петицию против которого подписало много-много тысяч человек, нам начинает казаться, что мы — сила. Но потом разговоры о реформах оборачиваются очередной заморозкой пенсий, упыри возвращаются в телевизор, единственную допущенную партию душат в регионах, а на место ушедшего одиозного чиновника приходят двое таких же. А мы ждем следующего повода поверить в лучшее. Они серфят на нашем естественном человеческом желании надеяться на лучшее, как серфят на памяти о победе во Второй мировой или тоске стариков по молодости — на всем. И если коррупция, мошенничество, даже бульдозерная жестокость государства привычны и уже особенно не трогают, циничная игра на таких тонких струнах души всякий раз отзывается болью.

У тех, кто пытается в России сохранять активную позицию, на месте надежды уже образовалось что-то вроде мозоли; наверное, такая же есть у работающих со смертельно больными детьми. Обычно это ярко выраженные оптимисты — отчасти потому, что другие за таким делом не задерживаются, отчасти потому, что опыт ежедневного преодоления реальности дает возможность смотреть на нее несколько свысока.

Надежда снова и снова заставляет людей делать довольно противоестественные усилия, снова и снова оказывается посрамлена, но всякий раз возрождается. Это странно, это иногда выглядит как нечто сродни психозу. Ведь, кажется, что надежда — это что-то пусть тихое и прекрасное, но беззубое и мягкотелое. И гнев, поднимающийся внутри, когда надежду в очередной раз попирают, кажется чем-то сродни отчаянию, не силой, а слабостью. Это заблуждение. Фома Аквинский, главный авторитет в подобных материях (жаль, что у нас не очень принято его читать), классифицируя способности души, относит надежду к «гневным страстям» (passiones irascibilis) — вместе со страхом, отвагой и гневом как таковым. По Фоме, объектом надежды является благо, располагающееся в будущем, труднодоступное, но достижимое. Также Аквинат говорит, что надежда укрепляется опытом и способна придавать действию большую интенсивность. Будучи уравновешена разумом, надежда оказывается добродетелью, а будучи направлена на Бога как на свой надлежащий объект — одной из трех богословских добродетелей, ведущих христианина к спасению. Если Фома прав, надежда — не аффект, а одна из важнейших способностей души и один из модусов отношения к действительности, не слабость, а сила, способная на эту действительность воздействовать.

Быть может, лучшее из написанного о надежде в XX веке — письма из тюрьмы Дитриха Бонхеффера, лютеранского пастора, арестованного в 1943 году за участие в заговоре против Гитлера и расстрелянного в апреле 1945-го. Он писал, что в ситуации сгущающегося мрака важнее всего не поддаться отчаянию и цинизму и сохранить живые человеческие реакции и «гневные страсти»: «Мы были немыми свидетелями злых дел, мы прошли огонь и воду, изучили эзопов язык и освоили искусство притворяться, наш собственный опыт сделал нас недоверчивыми к людям, и мы много раз лишали их правды и свободного слова, мы сломлены невыносимыми конфликтами, а может быть, просто стали циниками — нужны ли мы еще? Не гении, не циники, не человеконенавистники, не рафинированные комбинаторы понадобятся нам, а простые, безыскусные, прямые люди. Достанет ли нам внутренних сил для противодействия тому, что нам навязывают, останемся ли мы беспощадно откровенными в отношении самих себя — вот от чего зависит, найдем ли мы снова путь к простоте и прямодушию».

Разочарование и взаимные обвинения тех, кто в очередной раз надеялся на изменение политической реальности, свидетельствуют о том, что чувствительность не потеряна, а «путь к простоте и прямодушию» не закрыт. Но к отчаянию, и в этом вполне согласились бы Фома и Бонхеффер, ведет не попираемая надежда, а иллюзии. Результаты выборов помогают освободиться от иллюзий про изменения к лучшему через взаимодействие с государством. Ведь куда важнее провального результата оппозиции рекордно низкая явка по всей стране. Граждане не испытывают желания взаимодействовать с государством, связи с которым не чувствуют, но все чаще выказывают желание защищать свои права — об этом свидетельствуют рост числа градостроительных конфликтов в Москве, социально-экономических протестов по всей стране, все новые примеры самоорганизации вроде акций дальнобойщиков и фермеров.

Может быть, это разочарование поможет лучше различить иллюзию и надежду, найти для надежды «надлежащий объект» — не государство, а res publica. Это долгий путь, и опыт разочарований и трудовая мозоль на месте надежды тут только помогут.

Источник: Inliberty

Школа гражданского просвещения может не разделять некоторые взгляды и оценки, высказанные ее экспертами и авторами



нет комментариев




Путь : I-forum / / Николай Эппле: Против отчаяния
Россия, Москва, Старопименовский переулок дом 11 корп. 1, 2-й этаж,
  телефон: +7 (495) 699-01-73
Рейтинг@Mail.ru
er.php'; ?>