Обществу граждан - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : I-forum / События / / Катрин Лалюмьер: Если у демократии нет ориентиров, она теряет жизненную силу 

Катрин Лалюмьер: Если у демократии нет ориентиров, она теряет жизненную силу

Катрин Лалюмьер: Если у демократии нет ориентиров, она теряет жизненную силу 10 января 2017 автор: Лалюмьер Катрин

Выступление Президента Ассоциации школ политических исследований при Совете Европы и бывшего Генерального секретаря Совета Европы Катрин Лалюмьер на II международном форуме "В поисках утраченного универсализма".

Дамы и господа, дорогие коллеги!

Год назад мы собрались здесь, в Берлине. Тема, которая тогда обсуждалась, была та же, что и сейчас. И, как в прошлом году, я хочу высказаться в качестве президента Ассоциации школ политических исследований при Совете Европы. Я хотела бы горячо поблагодарить за поддержку Совет Европы и, разумеется, Фонд Роберта Боша, чьи заинтересованность и гостеприимство просто замечательны. А также хотела бы поблагодарить нашего друга Лену Немировскую за ее исключительный личный вклад.

Есть определенное сходство между нашими встречами в прошлом и нынешнем году. Но политическая ситуация в Европе изменилась. Демократия, правовое государство, права человека и — еще шире — гуманистические ценности продолжают деградировать.

Повторю: деградировать. Конечно, уже в прошлом году мы наблюдали значительный разлад в этих вопросах, но сегодня ситуация ухудшилась. То, что произошло в Великобритании, например... Ситуация ухудшается во всем мире, и в особенности на нашем континенте. Поэтому сосредоточусь в основном на Европе, на Большой Европе, той, которая входит в интересы Совета Европы, и на Европейском союзе. Не претендуя на обстоятельный анализ (это заняло бы гораздо больше времени), я хотела бы подчеркнуть три пункта.

Первый: о сегодняшней концепции демократии, которая фактически полностью отказывается от того, что называлось демократией в Совете Европы и Евросоюзе и, в более широком смысле, во всем западном мире. Демократия для нас — это тип политического режима, который зиждется на двух комплексах характеристик. С одной стороны — характеристики «технические»: демократия стоит прежде всего на народном волеизъявлении посредством свободных и честных выборов. Выборы — это ключевое. Это то, что я назвала бы «инженерией», «механикой» демократии. Но этот первый комплекс характеристик должен быть дополнен вторым набором характеристик: демократия должна включать в себя уважение к гуманистическим ценностям, к правовому государству и праву, в том числе международному. Она должна включать разделение ветвей власти, равновесие между ними и так далее...

Если коротко, то демократия в нашем понимании включает как некие механизмы, так и некие смыслы. Конечно, в эпоху коммунизма, во времена СССР, эта страна имела другую концепцию — народной демократии. Но с момента падения Берлинской стены и вхождения посткоммунистических стран в западные организации, казалось, что весь мир принял западную, либеральную концепцию демократии с ее двумя принципиальными характеристиками: выборным механизмом и гуманистическим, правовым содержанием.

Сегодня в этом прекрасном единодушии пробита брешь и появляется (или возрождается) некая новая концепция демократии, которую мы во Франции назвали демократурой. Принцип «демократуры» состоит в том, что единственное, что для нее является важным — это народная поддержка. Если эта поддержка выражается во время выборов, то избранная власть считает себя вправе безнаказанно делать все что угодно. В том числе нарушать свободы, нарушать правовое состояние и так далее. Народная поддержка — единственный аргумент легитимности. Власть, таким образом, скатывается к популизму, демагогии и к любым бесчинствам, каких народ только может пожелать, в особенности когда он напуган. Мы можем сейчас наблюдать этот феномен, когда речь идет о террористах. Или же когда народу недостает знаний. Это случай, характерный для многих наших стран, где народ плохо знает историю и испытывает недостаток политической зрелости. Сегодня много стран, которые поражены, как гангреной, популизмом. И много политических лидеров, которые играют на этом. Да, они выигрывают выборы, референдумы (например, в Великобритании). Из этого они заключают, что могут делать все и не нести ответственности. В этой ситуации настоящему и искреннему демократу тяжело идти против «воли народа». Что же делать?

Как и в других подобных случаях, противостоять инфекции, вылечить болезнь можно только с помощью просвещения и обращения к разуму.

Просвещение, просвещение и еще раз просвещение! Год назад мы все настаивали на его важности, и в этом году я вновь повторю, что без просвещения мы будем безоружны и не сможем противостоять демагогии, тому популизму, что нарастает сегодня во всех наших странах.

Во-вторых, я хотела бы указать на другой опасный момент. В этом году сильнее, чем когда-либо, мы наблюдаем подъем национализма. И не только в Европе: национализм усиливает позиции во всем мире. Но в Европе его усиление обретает особое значение (об этом уже говорил г-н Груден). Этот континент был колыбелью самогоконцепта нации, концепта государства и концепта государстванации. Это привело нас к постоянному соперничеству и братоубийственным войнам, которые раздирали наш континент на протяжении столетий и в конце концов привели к ужасам ХХ века. Европейская политическая конструкция, начиная с 1945 года, родилась из воли к преодолению последствий избытка национализма, воли к примирению, желания жить вместе в гармонии. И нам это удалось. Мир воцарился почти на всем нашем континенте. Или правильнее сказать в прошедшем времени, поскольку сейчас на части европейского континента говорить о мире не приходится. Наши страны объединились. Падение Берлинской стены позволило всем европейцам оказаться в рамках Совета Европы. Мы были оптимистами. Но любой подъем националистических идей это серьезная угроза. Мне хорошо известно, что некоторые современные европейские политики (как Виктор Орбан в Венгрии, например), закрывая свои государственные границы, строя стены, полагают себя самыми преданными и лучшими защитниками Европы, ее культуры, ценностей, ее идентичности. На самом деле все обстоит как раз наоборот. Европа состоялась именно благодаря своему духу открытости. Этот дух был буквально выстрадан — открытость не всегда легкое дело. Но в конечном итоге европейская культура была построена, впитав идеи и знания со всего мира, развивая человеческую любознательность и веру в прогресс. Словом, если существует некий «европейский дух», то это дух открытости, а отнюдь не дух изоляционизма. Отторжение других, страх перед другими, ксенофобия, расизм — все это не защитит Европу. Это может лишь разрушить ее в моральном отношении. И этот дух открытости, который воодушевил нас в 1989 году, когда мы в Совете Европы протянули руку первым двум странам, которые присоединились к нам (сначала Венгрии, затем Польше), кажется, сегодня забыт некоторыми жителями этих стран.

Я закончу третьей и последней ремаркой о болезнях сегодняшних демократий. Наши демократии (включая, конечно же, и демократии действующих членов Евросоюза) имеют нерешенную проблему: как мобилизовать своих граждан для участия в общих проектах. Любопытно, что наши страны больше задаются вопросом «как сделать», и гораздо реже — «для чего». Мы работаем над улучшением институтов, над созданием общепринятых правил, но у нас не доходят руки до того, чтобы выдвинуть крупный политический проект, который придал бы смысл этим усилиям, ибо граждане нуждаются в том, чтобы знать, к какой цели они направляются и для чего они все это делают. В прошлом многие из наших стран были очень сильны, чтобы увлечь своих граждан идеей. Вспомним о британской колониальной империи, о Франции или о других странах. Я не говорю что колониальные империи — это хорошо, но они давали многонациональному населению некую цель и определенное чувство гордости. Вспомним о динамизме, который породила «американская мечта», во многом определившая рост могущества США. Сегодня вы видите кое-кого, кого вы хорошо знаете — президента Путина, который получает на выборах очень эффектные результаты, потому что он вернул — хотя и в очень специфичной манере — российскому народу его гордость и уверенность в будущем. В сегодняшней Европе дело обстоит по-другому. Нам не хватает видения будущего, не хватает целей, которые увлекали бы и мобилизовывали людей. И это касается как каждой из наших стран в отдельности, так и всего Европейского союза в целом. Граждане наших государств считают, что мир в целом представляет для них угрозу, он внушает им страх. Им ничего не остается, как хвататься за свою национальную идентичность как за спасательный круг. Европейский союз перестал их вдохновлять; он представляется им холодным (я бы сказала даже — фригидным), отстраненным, бюрократическим, и, что самое важное, он кажется лишенным перспектив, целей. Добавлю, что программы и проекты, которые есть у Европейского союза, все имеют отношение исключительно к материальной стороне жизни, они слишком материалистичны. Это в основном экономические, финансовые, монетаристские программы и проекты. Конечно, это необходимо, всем хочется, чтобы экономика работала, несомненно, это серьезно. Но это не затрагивает человеческих чувств, даже если программы и касаются социальной сферы.

Европа обладает уникальным культурным и духовным наследием. Права человека, любовь к ближнему, свобода, равенство и братство, солидарность — все это официально зафиксировано в наших текстах. Совет Европы делает все, что в его силах, чтобы культивировать эти великие ценности, но страны, являющиеся его членами, сегодня ему не помогают в том, чтобы защитить эти столь важные ценности. В этих условиях не стоит удивляться тому, что нынешняя демократия находится не в лучшем состоянии. Демократия не может выжить, не подпитываясь политической философией, которая придает ей смысл. Если она не питается представлениями о добре и зле, если у нее нет ни ориентиров, ни убеждений, одним словом — если у нее нет души, да, именно души, демократия теряет жизненную силу и умирает. Это то, чему мы рискуем стать свидетелями в начавшемся XXI веке. Мы живем в парадоксальном мире. Мы обладаем техническими и коммуникативными средствами необычайной мощи. И в тоже время наблюдаем стагнацию мыслительного процесса и идейное обнищание. Мы обладаем инструментами и орудиями, но наши ответы на фундаментальные вопросы, наши мысли и идеи слабы и поверхностны. У нас есть превосходные ученые, инженеры, специалисты, но наши политики по большей части весьма посредственны, будь они левого или правого толка. Демократия строится на сложном равновесии, и ей нужны все и всё, чтобы функционировать правильно. Школам политических исследований при Совете Европы еще предстоит в этой связи проделать большой путь.

Выступление опубликовано в журнале "Общая тетрадь"



нет комментариев




Путь : I-forum / События / / Катрин Лалюмьер: Если у демократии нет ориентиров, она теряет жизненную силу
Россия, Москва, Старопименовский переулок дом 11 корп. 1, 2-й этаж,
  телефон: +7 (495) 699-01-73
Рейтинг@Mail.ru
er.php'; ?>