Обществу граждан - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : I-forum / События / События  
12345...18
Человечество начинает выстраивать партизанские тропы в кризисных условиях. Репортаж о беседе с Еленой Панфиловойдата:23 ноября 2020    автор: Панфилова Елена Анатольевна

Кризис международных организаций, возникший задолго до пандемии коронавируса, к концу 2020 года стал проявляться острее, чем когда-либо с момента основания ООН. В отсутствие надежды на какую-либо помощь государств и международных объединений, люди еще активнее начали выстраивать горизонтальные связи, полагает член правления международного антикоррупционного движения Transparency International и основатель одноименной организации в России Елена Панфилова. В рамках онлайн-программы Школы гражданского просвещения она рассказала, как столкнулась с кризисом международных организаций в своей работе, как выглядит ценностный ответ на коронавирусный кризис, и что может лечь в основу организации объединенного человечества. 

«Мы имеем дело с realpolitik»

Все, что происходило за этот год, связано с тем, как устроен ответ государств и международных организаций на происходящее вокруг нас. Но ощущение кризиса в этих международных организациях появилось еще раньше. Я чувствую его и в моей собственной организации [Transparency International]. Видят ли люди, ради которых мы стараемся, то, что мы делаем? Все большие структуры по мере роста бюрократизируются, усложняется система принятия решений, падает прозрачность и подотчетность. Чем больше мы растем, тем меньше нас видят люди. Как только в международной общественной организации вместо живого голоса, отвечающего на ваш запрос, появляется форма «оставьте нам сообщение на сайте», это начало конца. Человек чувствует, что он разговаривает с экраном, а не с организацией, которая защищает его права. 

Но если мы посмотрим на фактологию всего кризиса, то нам все равно придется говорить об Организации Объединенных Наций. Какой был основной посыл при создании ООН? «Лишь бы не было войны». Плюс права человека, гуманитарная помощь, соблюдение международных норм. Но если мы посмотрим на бюджет ООН, мы увидим, что большая часть все еще тратится на «лишь бы не было войны». И то этот принцип далеко не всегда соблюдается. Мы имеем дело с realpolitik. Зачастую люди объединяются не для чего-то хорошего, а для своих интересов, которые зачастую вообще не экономические и не гуманитарные, а чисто политические. 

Здесь стоит напомнить себе и всем, что ООН — не столько международная, сколько межгосударственная организация. Она про государства, а не про людей. Это печальная реальность. Когда мы все говорим, что гражданское общество играет важную роль в развитии человечества, что институты гражданского общества признаются равными партнерами в самых разных процессах, это, конечно, не всегда соответствует действительности. Я могу это сказать даже по своему опыту работы. Например, есть Конвенция ООН против коррупции. В рамках этой конвенции регулярно проходят встречи стран-участниц. И на каждой встрече одна группа стран ставит вопрос о том, чтобы гражданское общество стало равноправным партнером по наблюдению за исполнением конвенции. Это обычно Норвегия, Швеция, Дания, Германия, Великобритания. Но вот уже около 15 лет принятие резолюции о равном участии представителей гражданского общества в мониторинговом процессе имплементации конвенции саботируются группой других стран — это Китай, Венесуэла, Зимбабве, Россия… Все это лишь подтверждает, что речь идет именно о межгосударственных отношениях, а не о международных — в том смысле, в котором обычный человек ожидает их видеть. 

«Это Организация Объединенных Наций, а не организация объединенного человечества»

Если посмотреть, как отреагировали государства на нарастание кризиса в связи с ковидом, мы увидим, что этот кризис только усугубился. Потому что первой реакцией было повторение исключительно китайского опыта. Понятно, было очень страшно. Казалось, нельзя потерять ни одного дня, потому что люди заболевают, умирают. Но приостановиться на день-два и подумать: а действительно надо действовать только как Китай? Этого ни одно государство, кроме Швеции, не сделало. Хотя и шведский опыт оказался не самым удачным. Но помимо медицинских проблем, проблем с логистикой, все это породило недоверие граждан к тому, что все это делается ради их блага. Потому что государства и межгосударственные институты, такие как ВОЗ со своими рекомендациями, взяли на себя массивную полицейскую функцию: всех огораживаем, останавливаем, ограничиваем свободу, следим за интернетом, вводим всевозможные пропуска, комендантские часы и так далее. Внезапно мы все превратились в один большой Китай, при этом разбитый на много стран, которые обнесли себя забором и пытались как-то с этим кризисом справиться. 

Кстати, я не была бы так уверена, что даже демократические страны сразу отзовут все системы контроля. Потому что любой власти, даже той, которая считает себя демократической, ужасно соблазнительно все это сохранить. Это же так удобно, упрощает повседневный контроль, снижает издержки по принятию решений даже в самых банальных сферах — образование, управление местными ресурсами. Что касается авторитарных и полудемократических стран, которые могут соблазниться полным контролем, то как правило, такие государства жутко неэффективны и чертовски коррумпированы. Поэтому половину средств на камеры слежения разместят не туда, а другая половина камер будет работать через раз. Установление тотального контроля парадоксальным образом требует гибких демократических систем управления для того, чтобы быть реализованным в больших масштабах и особенно в больших странах. Зачастую у авторитарных режимов просто нет для этого возможностей. Для этого надо быть совсем авторитарной страной, а не полуавторитарной. 

В итоге выяснилось, что абсолютно точно нет никаких источников исполнения ожиданий, которые у людей сложились — по той простой причине, что это Организация Объединенных Наций, а не организация объединенного человечества. В то же время потребность в организации объединенного человечества есть. Потому что человечество не может выжить, не оказывая помощи друг другу. Мы видим, что параллельными путями с помощью новых информационных технологий, куда ушло все человеческое общение, возникают группы помощи: есть группы по поиску лекарств, есть группы по помощи тем, кто оказался разъединен с семьей. И это никак не связано ни с какими государствами, ни с какими объединенными нациями. Человечество заново начинает выстраивать какие-то муравьиные, партизанские тропы, внутреннее сопротивление в кризисных условиях. 

«Все говорят о технологическом ответе на случившийся кризис, но никто не говорит об ответе ценностном»

Многое из того негативного, что сейчас происходит и в связи с коронавирусом, и без этой связи, связано с фундаментальными проблемами доверия — и между гражданами и государством, и между гражданами и политиками. На фоне кризиса доверия возникает еще больше точек разъединения людей. С этим придется иметь дело еще длительный период, потому что именно в силу кризиса доверия к тому, что говорят — а зачастую и делают — государство и межгосударственные организации, существуют группы, которые отрицают существование коронавируса, призывают граждан не верить в него. Возникает куча теорий заговора. Когда спала волна первого испуга, вроде бы все устаканилось — как выяснилось, в ожидании второй волны. Никто не готовился к тому, что придет осенью и зимой. 

В это время люди обратились к теме ценностей. Они стали обсуждать, стоит ли жизнь хоть сколько-то, если это жизнь в тотальной несвободе? Если у нас забирают свободу, то нужна ли такая жизнь в принципе? Дороже ли свобода жизни отдельно взятого человека? И как это все соотносится с ответственностью? Ведь каждый из нас стал ответственным за жизнь соседа. Даже за того соседа, которого не знаешь. В многоквартирном доме, например. Многие говорят, что это не так, что государство должно обеспечить меры, чтобы ничего с ними не произошло. 

Интересный случай произошел в Германии, где протестуют против коронавирусных ограничений. Их противники стали раздавать около школ листовки о вреде масок. В ответ школьники в соцсетях выдвинули требования обязательного ношения масок — по той причине, что им еще жить. Получается, что школьники и студенты начинают вести себя ответственнее, чем группа взрослых. Они не чувствуют это как ограничение свободы, они чувствуют, что это их право на будущее, на жизнь. Они хотят жить здоровыми долго и счастливо, а какие-то люди пытаются из заставить почувствовать здесь какое-то ограничение. Борьба ответственности против безответственности порождает совершенно новые представления о том, где пролегает граница свободы. 

Мне кажется, что ответственность за других граждан тоже вышла в текущем кризисе на первый план. И я не вижу, чтобы какая-нибудь международная или межгосударственная организация всерьез говорила именно об этом. Все говорят о технологическом ответе на случившийся кризис, но никто не говорит об ответе именно ценностном. Потому что разъединение, которое произошло, очень многим видится как тупик. Внутри этого тупика кризис доверия только усиливается. Мне же кажется, что у нас есть окно возможностей. Этот кризис был нам дан и как испытание — не только в смысле оценки возможностей систем здравоохранения в каждой стране, а именно как человечеству. Может быть, он подтолкнет нас к понимаю, что некие системы горизонтального межнационального взаимодействия между гражданами должны происходить помимо государств. Хотя бы на случай таких кризисных историй. 

«Единственное ограничение, которое я вижу — это скорость взаимодействия граждан»

«Человечество» и «организация» — это два слова, которые трудно поставить вместе. Все человечество в одной организации — это трудно себе представить. В принципе, я считаю, что интернет является организацией объединенного человечества. Где все представлены в своем личном качестве, в разных форматах и разных проявлениях. Мы все объединены глобальной сетью, при этом это не является организацией. Я верю, что эти низовые горизонтальные сети мелких организаций более эффективны, чем вертикальные структуры, наделенные уязвимостью колосса на глиняных ногах. Другое дело, в каком формате это низовое горизонтальное взаимодействие  может быть инструментом быстрого взаимодействия. Я думаю, что нам это еще предстоит понять. Единственное ограничение, которое я вижу — это скорость взаимодействия. Мы видим всю длинную, масштабную, растянувшуюся на всю планету сеть взаимодействия граждан и низовых гражданских организаций. Скорость их взаимодействия пока очень маленькая, а эффективность зачастую определяется скоростью. 

При этом попыток, когда активные граждане с небольшим скепсисом смотрят в сторону больших общественных организаций и параллельно выстраивают горизонтальную сеть из многих-многих маленьких организаций, очень много. Люди объединяются даже необязательно в организации, а в заинтересованные группы — в экологической, антикоррупционной и многих других сферах. 

Мир, огородившись физически, безусловно, открылся виртуально. Можно было сделать то, чего не совершишь никогда в жизни. Сидя в Москве, смотреть представление в Лас Вегасе. Или посетить выставки в Риме, на которые билеты в принципе никогда было не достать. Или начать общаться с людьми, до которых раньше надо было бы далеко ехать. Есть и чудовищное ощущение физической разделенности, особенно больно за тех людей, которые оказались физически разделены со своими семьями и близкими. Но в целом с точки зрения общения, обмена информацией, знаниями, все это дало очень большой толчок. Мне кажется, мы движемся в направлении понимания себя не как совокупности нации-государства, а как человечества, причем не только в связи с ковидом — мы уже давно туда двигались. Думаю, что в разных странах между разными сообществами, разными тематическими и нетематическими группами граждан по мере развития событий в глобальном мире подобного рода взаимодействие будет нарастать. От этого просто никуда не денешься.

Записала Наталья Корченкова



Подробнее
Иван Курилла. Трансформация Америки: что меняют выборы президента США. Видеодата:14 октября 2020    автор: Курилла Иван

Онлайн-беседа с профессором факультета политических наук Европейского университета в Санкт-Петербурге, американистом, автором книг «Заокеанские партнёры: Америка и Россия в 1830—1850-е годы», «Заклятые друзья. История мнений, фантазий, контактов, взаимо(не)понимания России и США», «Понимая Америку» и других Иваном Куриллой.

Тема беседы: Трансформация Америки: что меняют выборы президента США

Ведущие: Александр и Светлана Шмелевы

Скачать книгу «Понимая Америку» в библиотеке Школы

Включайтесь в беседу в комментариях, а также на канале Школы в Youtube или на странице Школы в facebook.

Чтобы получать рассылку с анонсами онлайн-бесед и дополнительными материалами, пожалуйста, оставьте свою электронную почту по ссылке

Если вы хотите что-либо уточнить, пишите тьютору онлайн-программы Светлане Шмелевой по адресу shmelevalana@yandex.ru.



Подробнее
Мераб Мамардашвили и гражданское общество. Онлайн-беседа с экспертами из России и Беларуси. Видеодата:13 сентября 2020    автор: Редакция сайта editor

Онлайн-беседа на тему "С чего начинается общество граждан?" с российскими и белорусскими экспертами, приуроченная к 90-летию со дня рождения вдохновителя Школы Мераба Мамардашвили и посвященная его докладу "О гражданском обществе"

Эксперты:

Денис Волков, заместитель директора "Левада-центра" (Россия)

Александр Добровольский, директор Восточноевропейской школы политических исследований, советник Светланы Тихановской (Беларусь)

Андрей Колесников, руководитель программы "Российская внутренняя политика и политические институты" Московского Центра Карнеги (Россия)

Максимас Милта, руководитель отдела коммуникации и развития Европейского гуманитарного университета (Беларусь - Литва)

Ведущие: Александр и Светлана Шмелевы

Вступление и заключение: основатели Школы Лена Немировская и Юрий Сенокосов

Чтобы получать рассылку с анонсами онлайн-бесед и дополнительными материалами, пожалуйста, оставьте свою электронную почту по ссылке

Если вы хотите что-либо уточнить, пишите тьютору онлайн-программы Светлане Шмелевой по адресу shmelevalana@yandex.ru.



Подробнее
Мы не против, мы за - репортаж об онлайн-дискуссии с выпускниками Школы из Хабаровского краядата:06 августа 2020    автор: Редакция сайта editor

После ареста хабаровского губернатора Сергея Фургала в крае случился беспрецедентный всплеск гражданской активности. С 11 июля в Хабаровске проходят ежедневные многотысячные акции в поддержку Фургала — наиболее массовыми они становятся по субботам. Хабаровчане требуют вернуть в регион избранного главу края, который сейчас находится в московском СИЗО «Лефортово», и судить его судом присяжных. Все чаще в городе звучат такие понятия, как уважение, справедливость, достоинство, репутация и доверие — люди защищают не столько выдвиженца ЛДПР, которому вменяют причастность к убийствам, сколько свой выбор: на выборах главы края Фургал получил почти 70% голосов. Что говорят выпускники Школы из Хабаровского края о происходящем в их регионе и каким видят выход из сложившейся ситуации?

Происходящее в Хабаровске — это неожиданное или закономерное развитие событий?

Константин Бубон, адвокат: Я еще в декабре 2019 года, писал, что жду от 2020 года политизации общественной жизни города Хабаровска. Другое дело, я не ожидал, что эта политизация будет такой масштабной. Масштаб привел меня в глубочайшее изумление.

Евгений Мотлохов, журналист: В 2018 году никто не предполагал, что на губернаторских выборах может победить кто-то кроме провластного кандидата [главы края в 2009-2018 годах, единоросса Вячеслава] Шпорта. Утром после первого тура, который Фургал выиграл с опережением в 0,2%, все в крае испытали шок. Две недели между турами была атмосфера, похожая на сегодняшнюю: люди — даже те, кто никогда не ходил на выборы — слали друг другу сообщения в вотсапе о том, что будет второй тур, что есть шанс реально повлиять на ситуацию. Фургал в итоге выиграл выборы с результатом 69,6% — и это по всему краю, а в Хабаровске у него было под 80%. То есть 4 из 5 пришедших на выборы проголосовали за него. Сейчас тоже никто не ожидал, что губернатора схватят по дороге на работу и отправят в Москву на суд. Каждое последующее событие не успокаивает людей, а только подливает масла в огонь. Протест не утихает, его ядро растет, а количество выходящих на уличных акции каждую субботу увеличивается кратно.

 

Почему у хабаровского протеста нет лидеров?

Евгения Разлатая, общественный деятель: После ареста Фургала было практически две недели тотального молчания всех, кто представляет интересы граждан. Практически единственной реакцией было выступление председателя Законодательной думы края [Ирины Зикуновой], но и после него мы не увидели большого количества [публичных высказываний в поддержку Фургала]. Только единицы позволили себе высказаться. В итоге край оказался в кризисе доверия к власти и доверия к СМИ, которые также сразу же замолчали, после того как это шоковое событие произошло. Да, конечно, логично было бы если бы у протеста были лидеры, но люди боятся [взять на себя лидерство]. Лидер — это тот человек, который может почувствовать на себе все прелести репрессивной машины, которая уже проявляет себя точечными ударами по протестующим в нашем городе. При этом такого единения общества я не видела уже давно. Абсолютно разные люди выходят в едином порыве — внутри это ощущается как праздник, день города. Люди на площади испытывают гордость, достоинство, самоуважение и каждый считает себя лидером. 

Почему на хабаровских протестах нет провокаторов и криминальных групп, которые могли бы воспользоваться ситуацией?

Константин Бубон, адвокат: Я бы это явление связал с особенностями хабаровского протеста: люди выходят на площадь не как представители аккаунтов в Facebook, а как самостоятельные личности. Если бы туда пошли аккаунты в Facebook, они бы могли вести себя, как некоторые участники Black lives matter в Америке. Но если я знаю, что туда пошел мой родной брат с ребенком, то я, придя туда, буду вести себя определенным образом. Людей на улицы выводят не социальные сети, по крайней мере по большей части, их выводят личные связи и личная репутация других участников протестов. 

Евгения Разлатая, общественный деятель: Мирный протест — принципиальная позиция хабаровчан. Потому что люди выходят с лозунгами "мы заставим себя уважать", а чтобы людей уважали, нужно вести себя так, чтобы не давать никакого повода этого не делать. И раз мы говорим о совести, достоинстве — то это правило, которого придерживаются все. С провокаторами протестующие сами работают, когда видят, что кто-то начинает себя вести ненормально. Глеб Павловский назвал происходящее в Хабаровске «мятежом нормальности» — мы хотим нормальных взаимоотношений власти и общества. 

Как протест в Хабаровске объединил разные социальные группы?

Марина Ильющенко, предприниматель: Я была на нескольких митингах, здесь нет такого, чтоб собрались группкой учителя, группкой предприниматели... Выходят все — выразить солидарность. Я, например, за Фургала не голосовала — из-за партийной принадлежности. Но я за него выходила — потому что нельзя вот так хватать, основываясь на показаниях людей, один из которых ослеп на один глаз, а второй засекречен. Для меня это было последней каплей. И у людей было то же самое: они вышли, потому что так нельзя. Когда [ведущий федерального канала «Россия» Владимир] Соловьев называл протестующих хабаровчан «пьяной поганью», людей еще больше это возмутило. Уверена, что люди будут точно так же приходить и вряд ли будут делиться на сообщества: мы не толпа, мы люди, у которых есть конкретные требования и позиция. 

Софья Епифанова, депутат Законодательной думы края: В Хабаровском крае ограничительные меры [в связи с коронавирусом] продлены до 9 августа, так что экономическую ситуацию сбрасывать со счетов нельзя. Поэтому очень много предпринимателей идут в колоннах. Я бы назвала это еще таким шествием отчаяния, потому что бизнесменам сейчас приходится совсем несладко. Они идут [на акции] — в том числе от невозможности сделать что-то еще, кроме как заявить о том, что это все уже надоело.

Почему полиция не переходит к жестким задержаниям?

Софья Епифанова, депутат Законодательной думы края: Не знаю, что нас спасает, может, географическая отдаленность. А может, действительно, интересно посмотреть что будет дальше, и на нас отрабатываются другие технологии взаимодействия с зарождающимся гражданским обществом, которое так цивилизованно заявляет о своем протесте.

Евгений Мотлохов, журналист: Во-первых, выходит очень много народу. Я слышал, что есть условная «норма»: чтобы задерживать участников акций, на каждого протестующего должно быть по четыре росгвардейца. Но если собрать всю Росгвардию со всей Сибири и Дальнего Востока, ее все равно не хватит, чтобы разогнать такое количество людей. Во-вторых, единично выхватывать самых активных уже начали: арестовали водителя «фургаломобиля», задержали парня, который на всех акциях ходил с мегафоном и был заводилой. К сожалению, сейчас в будние дни протест стал стихать, и на одной из последних акций колонну протестующих стал сопровождал автомобиль ДПС, который спецсигналами заглушал кричалки. Я думаю, у власти нет опыта подавления столь массового протеста, и на Хабаровске она пытается экспериментировать — методом проб и ошибок.

Константин Бубон, адвокат: Мне кажется, ситуация держится не столько на моральном выборе силовиков, сколько на политико-психологическом моменте: власть не готова к жесткому противостоянию со своей же собственной концепцией “народа”. А хабаровских протестующих власть воспринимает как настоящий “глубинный народ”. Наш врио [губернатора Михаил Дегтярев] заявил, что на площади был мужик с топором. У них архетипическое прет из подкорки: там мужик с топором стоит, ну какая против него может выйти Росгвардия?!

Как в регионе относятся к федеральному центру, есть ли сепаратистские настроения?

Софья Епифанова, депутат Законодательной думы края: Треть ипотек на Дальнем Востоке касается жилья, покупаемой в западной части россии. Отделяться от того, куда ты вкладываешь заработанные деньги, наверное, никто не захочет.

Евгения Разлатая, общественный деятель: Массовых сепаратистских настроений нет: все адекватно понимают, что это не очень удачный путь. Есть недовольство в распределении [ресурсов между центром и регионом], это одна из ключевых тем этих протестов в том числе, но сепаратистских настроений нет.

Александр Колбин, фотограф: На одной из акций я видел мужчину, который начал говорить про отделение, его сразу же завернули и сказали, что это провокатор. Не думаю, что он на самом деле был провокатором, но люди воспринимают такие разговоры как провокацию.

Что дальше?

Софья Епифанова, депутат Законодательной думы края: У нас осенью выборы в нескольких районах, там все может пойти совсем не так как планировалось. Представляете: шахматная доска, на которой вся партия сметена, и тебе нужно заново расставлять все эти фигуры. Все не закончится выборами 2021 года.

Евгения Разлатая, общественный деятель: Диалог между властью и обществом без крайних мер был бы на сегодняшний день серьезной победой.

Константин Бубон, адвокат: Элита показала свою дисфункциональность и обнулилась. Есть сырая политическая энергия, есть требования людей. Но от этих людей мы не имеем морального права требовать, чтобы они были умнее, чем новый врио. Если мы требуем от людей на площади, чтобы они коллективно были умнее, чем вр.и.о. губернатора, то зачем нам тогда прислали этого вр.и.о.? Детальная проработка политических требований зависит от того, насколько наша краевая политическая элита на сегодняшний день созрела для разработки политической сырой руды. Если она не созрела, все будет очень грустно, пожелания людей останутся невостребованными и просто пропадут. Опасность не в том, что люди по площади ходят, а в том, что их политическая воля не найдет адекватного выражения.

Евгений Мотлохов, журналист: В сентябре будут выборы во многих регионах России. Очень интересными будут выборы губернатора Архангельской области, поскольку там очень сильны протестные настроения. В Хабаровске много обсуждают Шиес, массовый протест, который продолжался долго, но привел к результату. Хабаровск — пример российским провинциальным городам, что если вам что-то не нравится, вы можете прийти и заявить об этом публично, и если вас будет много — никто вас не разгонит. И из этого примера, думаю могут быть какие-то более глубокие последствия для российского режима.

Марина Ильющенко, предприниматель: Я вижу три варианта развития событий: либо протест погаснет [сам собой], либо будет инициатива от врио начать диалог (а не продолжать своими высказываниями как керосином тушить пожар), либо будет силовое решение. Какой из вариантов сработает, я не знаю, но будем надеяться, что все-таки мирный. В целом нужен диалог между обществом и властью. Власти пора задуматься о том, чтобы ослабить централизацию и выстраивать какие-то горизонтальные связи. Хотелось бы также, чтобы политические партии наконец занялись политикой и сделали какие-то выводы. Без политических партий мы не обойдемся, они нужны, но нужно чтобы они действительно занимались политикой с учетом мнения из регионов.

Александр Колбин, фотограф: [Хорошо, когда люди знают:] если что-то случилось, надо выйти на главную площадь. Обсудить [произошедшее] или хотя бы своим приходом показать, что тебя это волнует. Когда у большинства людей будет понимание, что если есть опасность, с ней нужно разбираться, а не подменять ощущением, что это не опасность, тогда процессы будут двигаться в нужном направлении. 

 

Записала Наталья Корченкова

Смотреть разговор с хабаровчанами целиком



Подробнее
Антропология эпидемии: встреча выпускников в прямом эфире. Видеодата:19 июня 2020    автор: Редакция сайта editor

Онлайн-дискуссия "Антропология эпидемии".

Участники:

Евгений Дрогов (Россия, Киров), директор издательства "О-краткое";

Марина Гурьева (Россия, Сочи), сооснователь и директор блокчейн-фонда СyberFund;

Игорь Исаев (Польша, Варшава), главный редактор украинского портала в Польше;

Вячеслав Иванец (Россия, Иркутская область), адвокат Ангарской коллегии адвокатов;

Игорь Князев (Россия, Московская область), епископ - викарий Карельской Евангелическо Лютеранской Церкви, руководитель христианского пансионата по уходу за больными и престарелыми;

Андрей Круглашов (Украина, Киев), советник Миссии Красного креста в Украине;

Алексей Кулеш (Россия, Красноярский край), заместитель председателя Законодательного собрания Красноярского края;

Эльмира Ногойбаева (Кыргызстан, Бишкек), основатель и руководитель Академии гражданского просвещения;

Евгения Сайко (Германия, Берлин), основатель проекта ДемоСлэм

Юрий Сенокосов (Латвия, Рига), философ, сооснователь Школы гражданского просвещения

Артем Торчинский (Россия, Московская область), менеджер проектов Фонда борьбы с коррупцией;

Алиса Шишкина (Россия, Москва), преподаватель Высшей школы экономики;

Светлана Шмелева (Россия, Москва), гражданский активист;

Илья Шуманов (Россия, Калининград), заместитель директора Трансперенси Интернейшнл-Россия;

Идрис Юсупов (Россия, Дагестан), корреспондент социо-политического еженедельника "Новое дело"

Модераторы:

Борис Грозовский, обозреватель, автор Телеграм-канала EventsAndTexts;

Александр Шмелев, политический обозреватель

Чтобы получать рассылку с анонсами онлайн-бесед и дополнительными материалами, пожалуйста, оставьте свою электронную почту по ссылке

Если вы хотите что-либо уточнить, пишите тьютору онлайн-программы Светлане Шмелевой по адресу shmelevalana@yandex.ru.



Подробнее
На пороге нового правового пространства. Онлайн-беседа с Альваро Хиль-Роблесом. Видеодата:29 мая 2020    автор: Редакция сайта editor

Онлайн-беседа с испанским юристом и правозащитником, автором закона об Омбудсмене Испании, уполномоченным по правам человека Испании в 1987-1993 гг., первым комиссаром по правам человека Совета Европы (в 1999-2006 гг.) Альваро Хиль-Роблесом.

Тема беседы: На пороге нового правового пространства?

Ведущие: Александр и Светлана Шмелевы

Включайтесь в беседу в комментариях, а также на канале Школы в Youtube, на странице Школы в facebook, или на сайте нашего информационныго партнера 7x7 - Горизонтальная Россия.

Чтобы получать рассылку с анонсами онлайн-бесед и дополнительными материалами, пожалуйста, оставьте свою электронную почту по ссылке

Если вы хотите что-либо уточнить, пишите тьютору онлайн-программы Светлане Шмелевой по адресу shmelevalana@yandex.ru.



Подробнее
12345...18
Путь : I-forum / События / События
Россия, Москва, Старопименовский переулок дом 11 корп. 1, 2-й этаж,
  телефон: +7 (495) 699-01-73
Рейтинг@Mail.ru