Обществу граждан - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : I-forum / События / Николай Эппле: Вторая жизнь национализма и миграция  

Николай Эппле: Вторая жизнь национализма и миграция

Николай Эппле: Вторая жизнь национализма и миграция 11 января 2017 автор: Эппле Николай

Выступление обозревателя газеты «Ведомости» Николая Эппле на открытии II-го международного форума "В поисках утраченного универсализма".

Я благодарю организаторов форума за приглашение и возможность выступить. Год назад Иван Крастев говорил здесь о том, что кризис, свидетелями которого мы оказываемся, можно определить как кризис взаимозависимости. Становящийся все более глобальным мир испытывает отрицательные реакции на эту глобализацию, теряет былое качество универсализма и нуждается в восстановлении этого универсализма на новом уровне. Чтобы преодолеть кризис, нужно найти способ работать с этими отрицательными реакциями. Мы говорили также о том, что при позитивных или негативных ожиданиях власти и общества одни и те же идеи, одни и те же явления — свобода торговли, открытые границы, свобода движения капитала — могут восприниматься соответственно либо как преимущества, либо как угроза. За прошедший год мы увидели, что сумма негативных ожиданий и страхов перевесила и достигла критических масштабов. И кризис беженцев, которому посвящена наша секция, очень объемно высвечивает дилемму, о которой мне хотелось бы сказать, — дилемму выбора между страхами и ценностями. Я бы использовал для этой ситуации выбора слово «искушение». Оно точнее, чем просто «испытание», потому что предполагает не внешнее, а внутреннее описание происходящего и внутреннюю же работу по преодолению трудностей, поиску решения. Потому что то, с чем мы имеем дело, это не столько угрозы (фактор объективный), сколько страхи их реализации (вещь субъективная и подвижная). Причем страхи гораздо сильнее, чем реальная опасность угроз. И именно эти страхи эксплуатируют политики.

Мы видим очень отчетливо две логики — логику страхов и логику ценностей. Первую очень рельефно изложил в красноречивом обращении к нации уже упоминавшийся здесь венгерский премьер Виктор Орбан. «Массовая иммиграция, — говорил он, — подобна медленному и настойчивому течению, размывающему берега. Она прикрывается соображениями гуманизма, но ее подлинная причина — стремление оккупировать территории. Захват территории иммигрантами означает ее потерю для нас».

Эта логика апеллирует к силе. Она видит в открытости и трансграничной солидарности угрозу суверенитету. И она предпочитает суверенитет правам человека. Политическое развитие этой логики — это многократно сегодня упоминавшееся усиление правых партий по всей Европе, рост национализма и ксенофобии и мощнейшая волна популизма. Мы видим, что в последний год эта тенденция обозначилась предельно ясно.

Логика же ценностей основывается на исторической памяти. В частности, на коллективной памяти народов Европы о кризисе беженцев во время Второй мировой войны. Тогдашний показатель числа перемещенных лиц в мире — 50 млн человек — был превышен в 2013 году, а в 2015-м их было уже 65 млн. Год назад Иван Крастев говорил, что европейский универсализм и Европейский союз как форма его институционализации был основан на эмпатии и сострадании, потому что возник в странах, потерпевших поражение во Второй мировой войне. И когда в августе 2015 года французский министр иностранных дел Лоран Фабиус заявил, что стена, возведенная Венгрией на границе с Сербией, противоречит общеевропейским ценностям, он имел в виду именно память о том, как сами европейцы в годы Второй мировой испытали участь беженцев на себе.

Страх перед чужими заставляет нас вспомнить основания европейской идентичности и ценностей, которые во многом связаны с принятием другого, постоянное взаимодействие с иными народами, которые на протяжении веков заселяли Европу и становились частью ее. Лев Шлосберг говорил, что ценности вырабатываются в кризис. Как известно, столь важные для Европы ценности толерантности и принятия другого во многом стали возможны в результате кризиса, связанного с религиозными войнами XVI–XVII веков. Пройдя через этот кризис, сообщества разных исповеданий пришли к осознанию необходимости выработки механизмов мирного сосуществования. Европейская история говорит нам, что, парадоксальным образом, чтобы сохранить свою идентичность, ты должен в каком-то смысле от нее отказаться и тем самым обрести ее на новом уровне. Тут можно вспомнить евангельскую притчу о зерне (ту самую, что стала эпиграфом к «Братьям Карамазовым»): «если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода». О том, что принятие другого — это формирующая точка европейской идентичности, напоминают многочисленные примеры из культуры и философии. Здесь достаточно упомянуть французского философа Эммануэля Левинаса, сформулировавшего философию «Другого»: сохранить свою цельность можно, только сумев каким-то образом от нее отказаться, чтобы обрести ее на новом уровне. О том же самом в один голос говорят экономисты и политологи: удачная адаптация иммигрантов способна стимулировать экономику принимающих стран, и экономику Германии в частности. И наоборот, пытаясь всеми силами сохранить свою цельность, государства оказываются в изоляции, и тогда эта цельность оказывается под угрозой.

Как может быть сформулирована политика, основывающаяся на ценностях, — вопрос более сложный. Впрочем, оставаясь в рамках оппозиции страхов и ценностей, можно сказать, что разумная политика не только не манипулирует страхами, но также не игнорирует их, а ищет способы их интегрировать. Итоги британского референдума и президентских выборов в США показывают, как опасно игнорировать и недооценивать эмоции, страхи и обиды, считать работу с ними не стоящей внимания.

В каком-то смысле процессы, очень похожие на те, которые мы здесь обсуждаем, происходят сейчас с гражданским обществом в России. Ценность принятия другого, послужившая фундаментом европейской идентичности, на практике, для каждого отдельного человека, часто оказывается абстракцией, от которой в ситуации искушения страхами легко отказаться. То же самое происходит с демократическими ценностями в России. Ведь то, что мы получили когда-то авансом и что казалось нам само собой разумеющимся, сейчас мы вынуждены всерьез, и, быть может, впервые, отстаивать. И оказывается, что ты имеешь те права, которые готов отстаивать, что это ситуация не абстрактная, а конкретная. И возможна выработка на новом уровне политики этого взаимодействия с новым, интеграция с новым и работа со страхами — это основа какой-то новой универсальной политики, политики нового универсализма.

Мы здесь пользуемся гостеприимством Фонда Роберта Боша и с благодарностью вспоминаем его основателя. В заключение, в качестве иллюстрации к сказанному, мне хотелось бы вспомнить другого Боша, Иеронима, известного под именем Босх — великого нидерландского художника. 2016 год — это год 500-летия смерти Босха, и этому посвящены интереснейшие выставки его картин тут неподалеку. Босх в истории искусства остался художником, который показал страшную сторону реальности. Средние века прекрасно знали уродливое и ужасное, не Босх это открыл. Но в чем же состояло его открытие, его новизна и почему он стал одним из первых художников Возрождения, точнее Северного Возрождения? Дело в том, что европейская цивилизация к этому моменту достигла уже такой зрелости, накопила такую энергию интеграции, что художник как выразитель эпохи смог вписать все эти ужасы в целое своих картин, интегрировать их. Знаменитый триптих «Сад земных наслаждений» — пример, когда и страшное, и обычное, и прекрасное оказываются вписаны в единое целое. То же сделал в литературе Данте Алигьери, предтеча Возрождения, вписав страшный Ад и прекрасный Рай в картину цельного и органичного мировоззрения. Может быть, мы имеем дело с борьбой страхов и ценностей, которая может обернуться рождением нового целого. Да, ценности могут проиграть, эта опасность совершенно реальна. Но если у них получится победить, то, возможно, мы получим новый уровень обобщения, новую и более цельную картину, новый космос. Возможно, у Европы есть силы, чтобы преодолеть искушение страхами и, ответив на эти действительно серьезные вызовы, дать пример нового универсализма, поиску которого и посвящен наш форум.

Ольга Гулина, директор и основатель Института миграционной политики (Берлин):

— Николай, у меня к вам вопрос. Дело в том, что Европа переживает миграционную проблему не первый раз. Только теперь она оказалась по другую сторону баррикад. Во время Второй мировой войны страны Ближнего Востока, та же Сирия, Ливан принимали сотни тысяч европейских беженцев, давали им убежище. Вы упомянули библейскую притчу о зерне. В Библии говорится о Лоте и его дочерях, о том, что принять чужестранца, дать ему кров — это наша нравственная обязанность. Так что же получается: страны, которые выступают против распределения беженцев, спасающихся от гуманитарных катастроф, нарушают этот библейский императив гостеприимства?

Николай Эппле:

— Собственно, об этом и речь. До какой степени мы готовы следовать ценностям, которые абстрактно разделяем, когда это касается нас непосредственно? Одно дело помнить о примерах принятия беженцев во времена Второй мировой. Другое дело, когда мы видим, как наше жизненное пространство захлестывает нечто чуждое и пугающее. Собственно, тут нет готового ответа. Страх может победить, и это, может быть, вполне обоснованный страх. Но дело, наверное, в том, что если эти ценности все-таки не абстракция, а нечто доказавшее свою применимость и работоспособность, стоит, положившись на них, преодолевать страх.

Выступление опубликовано в журнале "Общая тетрадь"



нет комментариев




Путь : I-forum / События / Николай Эппле: Вторая жизнь национализма и миграция
Россия, Москва, Старопименовский переулок дом 11 корп. 1, 2-й этаж,
  телефон: +7 (495) 699-01-73
Рейтинг@Mail.ru
er.php'; ?>